Придите, благословенные

Притча – самый простой, но и самый глубокий формат обращения Христа к нам. Любая евангельская притча, при всей кажущейся несложности, в силу своей образности содержит для неискушенного читателя опасность увидеть в ней то, чего в ней нет.

Притча о Страшном Суде

Вот, к примеру, притча о Страшном суде. Именно в этой притче Господь очень образно и, с другой стороны, вполне предметно, доступно даже для детей, рассказывает, при каких условиях и на каких основаниях мы можем наследовать Царство Небесное. Однако при своей, казалось бы, предельной ясности она, как и все притчи Христовы, бесконечно сложна. А значит, мы не можем, «покусившись» на простоту притчи, слишком прямолинейно и буквально ее понимать. Это тем более так, что притча эта носит характер пророческий, говорит о событиях будущего, а «говорить о будущем, – как писал известный русский богослов прошлого столетия, – можно лишь образами и притчами. Эти образы не поддаются точной расшифровке и не должны пониматься буквально».

Если мы, к примеру, «вооружившись» словами апостола Иакова о том, что «вера без дел мертва», станем понимать притчу о Страшном суде как содержащую исчерпывающее учение о христианской нравственности, то окажется, что главным в христианском подвиге является социальное (сказали бы мы) служение. Но в таком случае как понимать слова преподобногоСимеона Нового Богослова: «В будущей жизни христианин не будет испытуем, отрекся ли он от мира, постился ли… и совершал ли в настоящей жизни какие-либо другие добрые дела»? Или такое утверждение святителя Игнатия, епископа Кавказского: «Приведет милость пред Христа и тех, которые возмогли оказать милость лишь самим себе, посетив себя рассматриванием себя и освободив себя от нищеты, от болезни, от темницы греховной покаянием»?

Ответ на эти вопросы несложен, поскольку святоотеческая традиция научила нас всякое место Евангелия понимать в контексте Христова учения в целом и прибегать к «разуму отцов» в том или ином вопросе. Что же касается притч, то посреди аллегорий, образов и символов в них порой разбросаны своего рода «маркеры», помогающие нам лучше постичь смысл притчи.

Приглашая вдумчивого читателя обратиться к святоотеческому толкованию этой притчи, попробуем все же разобраться, действительно ли притча о Страшном суде ставит во главу угла христианского подвига социальное служение во всем разнообразии его проявлений. Когда перечитаем притчу, нам покажется, что действительно так. Царь призывает «благословенных» наследовать Царство, ибо они накормили, напоили, приютили, посетили, одели тех, кто нуждался в их помощи. И, напротив, Царь отсылает в огонь вечный «проклятых», не сотворивших всего этого. Но обратим при этом внимание на то, что в действиях тех и других «участвовал» Он Сам. Это первый «маркер», помогающий нам правильно понять эту притчу. Господь говорит: «Так как вы (не) сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то (не) сделали Мне». Здесь не просто обоснование приговора. Для нас здесь учение.

Мировоззрение христианина должно быть христоцентрично. Это означает, что в каждом человеке, с которым ты в своей жизни соприкасаешься, ты должен видеть Христа. Обратился к тебе нищий? Это Христос протягивает к тебе руку и просит милостыню. Просят у тебя одежду? Значит, Христос замерзает, и ты должен Его одеть. Встретился Ты с человеком скорбящим? Это Христос вновь «плачет в Гефсиманском саду», и тебе надо, скинув дремоту, быть с Ним в Его скорби. Ты должен все это сделать, ибо Христос ради тебя сошел с небес, претерпел лютую смерть на Кресте и проторил тебе путь к Небесам. Он ради тебя сделал неизмеримо больше, поэтому совершить эту малость ты просто обязан.

В подобном христоцентризме – основание для верного христианского самовоззрения. Адекватная самооценка в духовной жизни – ключ к ее успеху. А такая оценка может сформироваться у человека только в том случае, если в каждом нуждающемся он увидит Христа и с благоговением и благодарностью окажет Ему помощь, не считая при этом, что он «что-то» сделал. И так это и должно быть: «Вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10).

«Мы рабы, ничего не стоящие…» Почему Господь учит нас так оценивать себя, даже если мы исполним все повеленное нам? Во-первых, потому что наши добрые дела имеют достоинство лишь малой благодарности за то сокровище, которым одарил нас Господь, и малого покаяния за наши бесчисленные согрешения. И во-вторых, наши попытки жить по заповедям скоро убедят нас в том, что мы на самом деле рабы, ничего не стоящие, ибо «тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи», как говорит преподобный Симеон Новый Богослов. Убедившийся в этом человек получит в награду от Бога смиренномудрие, которое только и может быть основанием для истинной праведности. Об этом – второй «маркер» притчи о Страшном суде. Давайте вернемся к ее тексту:

«Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?»

Почему праведники задают подобный вопрос? Они не видели в страждущих, которым помогали, Христа? Быть не может – это были христианские праведники. Или они забыли о тех добрых делах, которые делали? Ответ – у святителя Игнатия: «Вострепещут праведники от безмерной славы явившегося Судии, они воззрят на свои правды, и эти правды представятся им при свете Высшей Правды ветхими рубищами нищих: в правдах своих они не увидят залога к помилованию своему – будут ожидать помилования от одной бесконечной Божией милости». Обученные путем следования заповедям смиренномудрию, истинные праведники перед лицом воплощенной Истины и Правды не увидят в себе никакой праведности. И это будет верным залогом их оправдания, ибо «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак. 4: 6).

Так каково тогда значение тех добрых дел, о которых говорит Царь «благословенным»? Наверное, наиболее удачным будет уподобление их кирпичикам. Если дело спасения человека уподобить постройке дома, то все наши добродетели – то же, что строительный материал, кирпичи на строительство «дворца» в Царстве Небесном. Но «фундамент» при этом и «раствор», скрепляющий кирпичики, может быть только один – смиренномудрие. Как дом без раствора, так и «дворец» одними «кирпичами» не построить. И человек, идущий христианским путем, должен хорошо понимать, что его цель – не «сложить “Вавилонскую башню” из кирпичей», но обрести «подобие Христу, как сын отцу», а Христос «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11: 29); и если, совершая многие добродетели, христианин с трепетом ожидает услышать обращенные к нему слова: «Приидите, благословенные…», он едва ли их услышит.

Священник Димитрий Выдумкин

Православие ру