Овцы и козлища

Священник Сергий Ганьковский.

Проповедь в неделю о Страшном Суде.

 Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

У преподобного Силуана Афонского есть одна удивительная запись: “И я сказал: Господи, вразуми меня, что должен я помышлять, чтобы душа моя была смиренна. И получаю ответ в душе: Держи ум твой во аде и не отчаивайся. С тех пор, - пишет преподобный Силуан, - я стал так делать, и душа моя обрела покой в Боге”. Помню, как в молодые годы, когда я впервые прочитал эти слова, тоска и уныние поразили мою душу. Господи! Как же не отчаиваться, когда ум, то есть все помыслы, все памятования, всегдашние и постоянные размышления, – в аду, там, где нет Бога, там, где нет надежды! Как же не отчаиваться, когда мысленно погружаешься в область, где отчаяние – единственно возможное состояние, потому что ад – это место, где любовь пресеклась! Как же мне, Господи, держать ум свой во аде и при этом не умереть от ужаса и страха, и тоски, и безнадёжности! Чему это учит афонский монах, зачем он ставит передо мной задачи невыполнимые?

Я и по сию пору не знаю толком, каким способом можно удержать себя от отчаяния и при этом непрерывно помышлять о Страшном Суде, но, видно, совсем зря эти годы не прошли, потому что теперь мне понятно, и не то что бы даже понятно, а просто я чувствую: преподобный Силуан прав, и его высказывание верно в обеих своих частях. В самом деле, стоит только человеку забыть о том, каков будет итог его жизни, и при каких обстоятельствах этот итог будет подводиться, стоит только успокоиться на достигнутом, как немедленно расцветёт в душе пышным цветом махровое фарисейское самодовольство: “Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь” (Лк.18.11). И от этой мысли о собственном высоком достоинстве рукой подать до недоумения тех, кого в сегодняшней притче об овцах и козлищах проклял Сын Человеческий.

Вот уж у кого “ум не во аде”! Вот уж кто уверен в том, что не было такого, да и быть не могло, чтобы, как написано у евангелиста Матфея, “мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе” (Мф.25.44)! А кому же, спрашивается, мы всю жизнь служили, как не правде, красоте и добру? Или, может быть, мы детей своих учили врать, красть и презирать стариков? Не наша вина, что из посеянного нами выросли “терния и волчцы” (Евр.6.8).

Да, оказаться среди козлищ очень легко. Для этого нужно немного: усчитывай каждое доброе дело, тобой сделанное, повторяй время от времени, как припев, детям своим и близким своим: “Я вам всю свою жизнь отдаю, а вы…”,– вот и вся недолгa! Не надо каяться, не надо колотить кулаком в болящую от горечи и безнадёжности грудь: “Боже! будь милостив ко мне грешнику” (Лк.18.13)! Надо только неуклонно заботиться о своём “собственном достоинстве” да ещё и о том, чтобы всё вокруг было “по справедливости”, – вот и всё. Ум и сердце при этом будут полны чувством глубокого удовлетворения собой и праведного гнева на окрестных грешников. И никакого тебе ада. Такой человек гладок, как шар, – ничем его не зацепишь: ты ему про грехи, а он тебе – про соседа. Ты ему про покаяние, а он тебе – про всеобщий разгул разврата. Так он, бедолага, и добредёт до Страшного Суда, научившись видеть и оценивать только то, что вне его души. Тогда-то и изумится он, услышав особенно страшный, потому что неожиданный, приговор: “идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его” (Мф.25.41).

А чего бояться тому, кто всю свою жизнь был занят только своими недостатками, только своими проступками, кто день за днём внимательно вглядывался в собственную душу только для того, чтобы обнаруживать там всё новые и новые смрадные язвы греха? Осуждения? Так он и сам себя давно осудил, вспомните, как благоразумный разбойник, распятый рядом со Спасителем, говорил своему беснующемуся подельщику: “мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли” (Лк.23.41). Чего бояться разбойнику благоразумному, чего бояться плачущему о грехах своих, когда самим Богом ему обещано утешение! Чего бояться нам, когда ум у нас во аде, то есть все помыслы, все сокрушения, все печали наши связаны с собственными грехами, и нет нам дела до несовершенства мира, до грехов близких, до того, что прочие - “грабители, обидчики, прелюбодеи”. Ведь когда глаза и уши, когда ум и помыслы заняты важнейшим делом – спасением собственной души, разве есть время и силы рассматривать недостатки ближних.

Что же до отчаяния, так разве сам факт продолжения нашей грешной жизни, разве само наше бытие на земле такими, какие мы есть, вот до этой минуты, разве это не указывает на удивительное, потрясающее долготерпение Божие? Разве это не говорит нам ясным человеческим языком, что, если Бог доселе нас терпит, так, значит, Он надеется на то, что мы станем хоть чуть-чуть лучше. И что у нас, покуда мы живы, не может и не должна угаснуть надежда на то, что однажды вся наша борьба, вся наша битва с самими собою и за самих себя увенчается наградой нашего Спасителя. Глянет Он на нас отчаянных, но не отчаявшихся, грешных, но не утративших надежду, глянет и, может быть, скажет нам слова, которые не раз утешали нас в наших падениях, которые не раз заставляли нас вновь и вновь подниматься из бездны, Он, наш Бог, может быть и скажет нам: “приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира” (Мф.25.34). И пусть память об этом не оставит нас в трудном постном странствии, которое всем нам вскоре предстоит, пусть надежда на это укрепит нас в борьбе с самими собой. Аминь. 


Источник: Завет. Ru